«Робот не болеет и не просит повысить зарплату. Вы можете его просто выключить, и всё»

Могут ли роботы заменить человека? Могут и должны, особенно если речь идёт о тяжёлом монотонном труде, которым люди не должны заниматься в принципе: так считает глава российского подразделения международной компании KUKA Robotics Дмитрий Капишников.
О том, когда и зачем производство в Челябинской области может перейти на полную автоматизацию, какую роль в этом сыграла пандемия и новое мышление молодёжи, он рассказал представителям южноуральского бизнеса и власти в ходе круглого стола «Инструменты повышения эффективности».

— Все помнят, как в нашу жизнь вошли компьютеры: сначала они были у единиц, а теперь никто даже не задумывается об этом, как о чём-то необычном. Так же рано или поздно случится с роботами.

Сейчас мы говорим о четвёртой индустриальной революции. Она началась в начале нулевых и есть чёткие индикаторы того, как она проходит. Рост роботизации в XXI веке всегда был выше после кризисов, и пандемия коронавируса стала хорошим толчком к автоматизации производств во всём мире.

Колоссальный темп роботизации сейчас в Китае: за 2020 год в эту страну было продано 168 тыс. роботов, это половина всего мирового рынка. Далее с большим отрывом идут Япония, США, Южная Корея и Германия. В России за 2020 год закуплено меньше тысячи промышленных роботов, крайне мало: для сравнения, Венгрия, с её населением в 9 млн человек, закупила 1100 роботов.

Робототехника впервые начала активно применяться в легковом автомобилестроении, и та же тенденция сейчас в России: сильно роботизирована именно эта отрасль. Однако роботы эффективны на любом производстве, могут применяться в смежном бизнесе, индустрии развлечений и так далее. Уже сейчас они могут выполнять более полутора тысяч различных технологических операций.

Мне кажется, что основная причина отставания российских компаний от мирового уровня роботизации — неконкурентная среда: есть крупные госкомпании, есть возможность получать крупные госзаказы и так далее.

Там, где выше конкуренция, где необходимо быть максимально эффективным, повышать качество, роботизация растёт более быстрыми темпами. То же самое касается отраслей, которые выходят на иностранные рынки: для того, чтобы производить конкурентоспособные товары, без робототехники не обойтись.

В нашей экономике пока мало несырьевого экспорта, поэтому потребность в автоматизации зачастую не выглядит для российских производителей очевидной. В лидирующих по темпам автоматизации странах есть госпрограммы поддержки робототехники. Например, в Швеции, где плотность роботизации уже в два раза выше среднемировой.  В России сейчас тоже прорабатывается программа господдержки роботизации. Конечно, пока всех деталей нет, говорить преждевременно, но я уверен, что это будет.

За прошлый год наша компания увеличила поставки в Россию на 20%, но всплеск спроса может быть гораздо больше: российской промышленности не хватает до среднемирового уровня около 150 тысяч роботов. Есть все предпосылки, рынок уже готов, растёт число интеграторов — фирм, которые непосредственно изготавливают и поставляют роботов. Может быть, не хватает информированности предпринимателей и опять же поддержки со стороны государства.

Тем не менее, промышленных роботов в России закупают всё активнее, и тому есть совершенно логичные причины. В первую очередь — дефицит и удорожание кадров.  

Мы видим, что молодёжь уже давно не хочет идти на производство, заниматься тяжёлой и монотонной работой. Раньше эту проблему худо-бедно решали за счёт трудовых мигрантов, но период закрытия границ из-за пандемии сломал эту практику. Кроме того, зарплаты неизбежно приходится повышать из-за повсеместной инфляции, и даже низкоквалифицированные сотрудники из стран ближнего зарубежья за последние два года повысили свои зарплатные ожидания на 10-25%.

Мы видим, что сейчас рынок труда  это рынок работников, а не работодателей. Работников меньше, они могут выбирать, поэтому определяют рынок. Сейчас мы говорим не о создании рабочих мест, а об их наполнении.

При этом нельзя сказать, что роботы «убивают» рабочие места: автоматизация повышает эффективность, даёт конкурентные преимущества, производство расширяется.

Появляются новые вакансии, но принципиально другого типа. В этом и заключается новая индустриальная революция.

Для примера могу привести омский завод промышленных котлов: роботами его руководство восполнило дефицит рабочих рук, при этом команда конструкторов, программистов, проектировщиков растёт. На заводе «Воронежстальмост» роботов программируют две бывшие красновщицы, уже в возрасте. Их опыт по-прежнему нужен, однако вся работа стала значительно эффективнее и проще.

Дороговизна роботов — это тоже миф. Да, в моменте стоимость робота может быть достаточно чувствительной, но если подсчитать годовые затраты на живого сотрудника и робота, мы получим огромную экономию, которая окупит дорогостоящее оборудование за один-три года.

С одной стороны, роботу не нужна спецодежда и СИЗы, он не получает зарплату и страховые отчисления. С другой стороны, он не болеет, не требует отпуска и выходных, эффективность его работы не зависит от каких-то факторов, на которые вы никак не можете повлиять.  

Когда из-за болезни работников встали цеха и заводы, когда люди в панике скупали всё подряд, полки в московских магазинах опустели. Через пару месяцев они вновь наполнились, но товары зачастую были уже не другими. Кто-то из производителей смог быстро перестроиться, сохранить нужные темпы поставок, а кто-то не смог. И среди тех, кто смог, почти все использовали роботов.

Я вижу, что у Челябинской области потенциал развития автоматизированного производства гораздо выше, чем у многих других регионов. Здесь есть как минимум два вуза (ЮУрГУ и МагТУ) и один колледж (ЮУрГТК), которые выпускают специалистов, умеющих работать с роботами. Кроме того, местные компании-интеграторы поставили более пятисот роботов в российские и зарубежные компании.

Потенциально у вас не будет проблем ни с поставками, ни с новыми кадрами, нужно только понять: время пришло.