Подписаться
Курс ЦБ на 26.10
70,13
81,74

«Американские фильмы о космосе — о будущем. А российские — только о прошлом» — Антон Долин

«Американские фильмы о космосе — о будущем. А российские — только о прошлом» — Антон Долин
Иллюстрация: Сommons Wikimedia

«Государство само не понимает, чего хочет. С одной стороны — мощной отечественной киноиндустрии, с другой — чтобы там не было фильмов, которые отдельным представителям государства не по душе».

В интервью DK.RU Антон Долин, кинокритик и главный редактор журнала «Искусство кино», рассказал о «советском бессознательном», которое до сих пор сидит в сознании каждого, о губительности любой формы цензуры и о том, что школьная программа убийственна для искусства.

«Настоящее искусство — это всегда разговор про сегодня»

На прошедшем Книжном салоне в Санкт-Петербурге Антон Долин представил свою новую книгу «Миражи советского» — сборник очерков и интервью о современном российском кинематографе, зачарованном советской эпохой. Книга вышла еще в прошлом году, но из-за пандемии презентацию пришлось отложить.

С чем связано обращение к кино о советском времени?

— Фильмов и сериалов об СССР сейчас снимается больше, чем о досоветском и постсоветском времени в совокупности. То есть несколько веков российской истории и последние десятилетия представляют для кинематографистов меньший интерес, чем этот семидесятилетний исторический промежуток. И это очень странно.

Мы давно живем в постсоветском времени, большая часть людей, которые сегодня приходят в кинотеатры, родилась уже в другой стране. Они никак с СССР формально не связаны, нет и не может быть у них ностальгии по советскому времени. Почему же современных кинематографистов так сильно волнуют темы войны, оттепели, застоя, диссидентства, сталинских репрессий, космических завоеваний и спортивных побед времен СССР?

Взять ту же тему покорения космоса: сейчас тоже отправляются космические экспедиции: почему бы не пофантазировать, придумать историю про современных российских космонавтов? Необязательно же чтобы они флаг с портретом Путина на Марсе водружали. Экипаж может потерпеть крушение, героически спастись, и все в зрительном зале будут затаив дыхание следить за этим. Но этого ведь никто не снимает, этого просто нет — даже в мультфильмах про покорение космоса, где время четко не обозначено, мы все равно советский сеттинг сразу угадываем.

Все американские фильмы о космосе, начиная с «Аватара»: и «Гравитация», и «Интерстеллар», и «Марсианин», и «Прибытие» — сплошь замечательные, на мой вкус, — это всё картины о будущем. В то время как российские фильмы: и байопики о Гагарине и Королеве, и «Бумажный солдат» Алексея Германа-младшего, и «Салют-7», и «Время первых» — в прошлом. Как и «Космос как предчувствие».

Если представить мир в виде трилогии «Назад в будущее», то Россия существует где-то в третьей части, где Дикий Запад. А Америка — страна, устремленная в будущее. И так было всегда.

Каждый режиссер, конечно, считает себя свободным творцом, в голове которого рождается замысел. Но советское — это еще и живущее в нас коллективное бессознательное, которое управляет нашими действиями. И в этом смысле, совсем как у Довлатова, советский или антисоветский — какая разница? Ты можешь ностальгировать по советскому времени или ненавидеть СССР всей душой, считая его худшим периодом в истории страны, но ты все равно будешь продолжать снимать фильмы о том времени, не в силах от этого мира отвернуться и посмотреть в другом направлении.

Название книги — «Миражи советского» — подразумевает, что современные режиссеры, обращаясь к советской эпохе, занимаются уже по сути мифотворчеством?

— Знаете, я недавно в «Пятерочке» рядом с домом купил плавленый сырок. В детстве он казался мне невероятно вкусным. А тут попробовал — это оказалось совершенно несъедобно. И дальше я задался вопросом: это сырки раньше были классными, а теперь стали плохими, и поэтому не получается воспроизвести вкус детства, или сырки остались точно такими же, но мой вкус в области сыров с тех пор так эволюционировал, что то, что раньше было божественно вкусным, теперь кажется дрянью? А задавшись этим самым вопросом, я с ужасом понял, что никто никогда не даст мне на него ответа.

Ты только сам для себя можешь решить: это просто сырки испортились. Ну, и в глобальном смысле, что раньше трава была зеленее, люди — добрее, фильмы и музыка — настоящие, а сейчас всё уже не то. Или все-таки мы сами изменились?

Хорошо, а какой из современных фильмов, на ваш взгляд, наиболее близок к правде жизни, а не к мифологизации той эпохи?

— Это все иллюзия. Потому что нет никакой реальности. И любой студент философского факультета вам это убедительно докажет. Потому что для подростка из провинции, гоняющего с друзьями мяч во дворе, и для интеллигента средних лет, живущего в отцовской квартире в центре Москвы, реальность одного и того же года будет совершенно разной. Всё будет разным: еда, одежда, набор фильмов. Может быть, марка телевизора будет одной и той же, но они все равно будут смотреть разные программы.

Поэтому всякий раз, когда кто-то будет пытаться передать ту реальность, которую он запомнил, всегда найдется тот, кто скажет: «Всё было совсем не так».

Книга «Петровы в гриппе» Алексея Сальникова, к слову, совершенно замечательная, близка и понятна всем, заставшим советское детство. Например, описание новогодних утренников, которые были, с одной стороны, наполнены праздничным настроением, а с другой стороны, были какими-то неуютными, странными, почти сюрреалистическими.

Один из кошмаров моего детства — Кремлевская елка, когда пришлось расстаться с родителями и идти к каким-то ряженым. А для кого-то попасть туда было голубой мечтой. Кирилл Серебрянников, замечательный режиссер, мой друг, снял фильм по книге — я, правда, его еще не видел, но надеюсь, что он будет заявлен в программе Каннского кинофестиваля. И однажды он вывесил в своем инстаграме фотографию мальчика-зайчика на новогодней елке, в колготках с вытянутыми коленками. Помню, я еще подумал тогда: «Блин, как классно он воспроизвел ту атмосферу, прямо как в книжке, как точно актера подобрал». А потом увидел подпись под снимком: оказывается, это сам Кирилл в детстве, фотография из семейного архива.

И это, конечно, абсолютно чарующий момент общего прошлого, когда совершенно неважным становится, что детство Алексея Сальникова прошло в Свердловске, Кирилла Серебренникова — в Ростове, а мое — в Москве.

Для молодых людей, которые родились и выросли уже не в СССР, современные фильмы про то время — это как путешествие на машине времени в ту эпоху, или это все равно про нас, про современность?

— Если это настоящее искусство — это всегда разговор про сегодня. Мы недавно с сыном Марком смотрели одну из картин большой ретроспективы — фильм «Три героини» 1938 года. Знаменитый экипаж летчиц, которые летели на Дальний Восток, потерпел крушение в тайге: их долго искали, к счастью, нашли и доставили в Москву. Боже, я ничего страшнее в жизни не видел. Они там славят Сталина через слово, о чем бы в принципе ни шла речь: «Мы летели над тайгой, и нам помогал Сталин», «Мы упали в болото и чуть было не умерли, но тут вспомнили про Сталина»… Такой вот прото-Сорокин.

Ни про какую сегодняшнюю реальность этот фильм, конечно, никоим образом не рассказывает. Но слепком своего времени он является превосходным.

Самый пугающий момент связан с тем, что фильм является незавершенным: всё идет к кульминации, которой должна стать встреча летчиц со Сталиным. Но снимать вождя в Кремле не разрешили. Мы видим только удаляющийся в сторону Кремля автомобиль, и тут из-за технического брака на пленке пропадает фонограмма: вместо бравурной музыки и радостных песен, как в японском хорроре, нарастает ужасающий скрип и скрежет. И под это сопровождение к отважным летчицам по Красной площади постепенно приближается фигура Сталина… Господи, я думал, меня инфаркт хватит. Такой возник эффект присутствия — и это сейчас, в 2021 году! Конечно, талантливо сделано.

Искусство — это такой конструкт, что даже недоделанный фильм, неискренний, так и не вышедший на экраны, кучу всего тебе сообщает даже спустя почти сто лет.

А у западных режиссеров тоже есть вот эта обреченная очарованность прошлым своей страны?

— Это прежде всего именно российская особенность. Хотя кино о прошлом снимается, безусловно, в каждой стране. Например, одним из самых кассовых фильмов в Китае, да и во всем мире, в прошлом году стала лента «Восемь сотен», которая рассказывает о событиях 1937 года. Это китайские 300 спартанцев или, если угодно, 28 панфиловцев — солдаты, которые отстаивали во время приступа японцев в Шанхае банковский склад. Фильм классный, яркий, о героическом прошлом, хотя и не вполне однозначном. Но в основном всё же все живут сегодняшним днем и предпочитают снимать про современность.

Такая адски болезненная связь с прошлым, причем с конкретным историческим периодом, — это симптоматично на самом деле.

И здесь возникает другой вопрос, который всегда меня задевал, а сейчас серьезно тревожит: в Америке снимается достаточно много фильмов, посвященных освобождению, в том числе психологическому, афроамериканцев от рабства и искоренению сегрегации. Это и исторические ленты «Джанго освобожденный», «12 лет рабства», «Подземная железная дорога», и современные, которые даже сложно перечислить, и футуристические вроде «Черной пантеры».

У нас эти фильмы почти не смотрят. Сначала у меня было простейшее и наиболее очевидное объяснение: это выученный, врожденный расизм, который мы сами не вполне осознаем и, соответственно, не готовы в этом признаться, однако смотреть фильмы про то, как чернокожий герой страдает и претендует на равные права, не слишком интересно.

Окей, давайте оставим это в стороне, тут ничего не поделать. Но есть и другое: даже на уровне дискуссий в соцсетях то и дело можно наткнуться на что-то подобное: «Ну эти черные, у них же все уже есть, им дали все права, что им спокойно не живется, что они рыпаются?!»

На самом деле всё это по Фрейду. И гибель этого несчастного Флойда (Джордж Флойд — водитель-дальнобойщик, который был непредумышленно убит полицейским во время задержания по подозрению в покупке пачки сигарет на поддельную банкноту, что стало поводом для массовых протестов движения Black Lives Matter — Прим. ред.) стала яркой иллюстрацией, которая наглядно показывает, почему им до сих пор неймется: потому что в стране равных прав и возможностей все равно остаются те, кто «равнее».

Но на самом деле речь сейчас даже не об этом. А о том, что у нас самих есть колоссальная, всенародная травма: в России тоже было рабство.

В течение очень продолжительного времени людей продавали, проигрывали в карты, пороли прилюдно, могли убить ни за что, пользовались правом первой ночи. А также второй, третьей и сто двадцать пятой. И русские классики об этом довольно-таки внятно писали: и Пушкин, и Гоголь в «Мертвых душах», которые мы как-то не так в рамках школьного курса литературы читаем — а книга между тем целиком об этом, начиная с заголовка, а вовсе не про мошенника Чичикова, не про разлагающееся помещичество. А о том, как выглядит страна — а выглядит она как Дантевский ад — когда там занимаются куплей-продажей живых людей. Когда эту мысль вслух проговариваешь, сложно уже как-то оппонировать. Где современные фильмы и книги про это? Где хоть один фильм про крепостное право вообще?

Есть только фильм Юрия Грымова «Му-Му» — не очень хороший, но спасибо и за это. Почему искусство молчит? А ведь это рабство продолжилось: была коллективизация, ГУЛАГ — это же прямое продолжение истории.

Читайте Солженицына: крестьянство исчезло бесследно, в отличие от интеллигенции, которая смогла хоть какую-то память о себе оставить. Были уничтожены миллионы крестьян, после которых не осталось ничего, ни одного свидетельства об этом чудовищном преступлении. И никакого «Чтобы помнили»… Сегодня о евреях, сгинувших в Холокосте, мы знаем гораздо больше. Из таких белых пятен и складывается чувство вины, болезненной привязанности к прошлому.

В последнее время предпринималось немало попыток снять ремейки культовых советских фильмов: «Ирония судьбы», «Служебный роман», «Кавказская пленница», «Три мушкетера». Все они были встречены, мягко скажем, неоднозначно. Это просто ремейки неудачные или любые попытки переснять миф обернутся заведомой неудачей?

— «Кавказская пленница» Максима Воронкова не получилась не потому, что он посмел переснять легендарный фильм Леонида Гайдая. А потому что Максим Воронков — не Леонид Гайдай. И Воронков сам себя поставил в невыгодное положение, взяв тот же сюжет, тех же персонажей, так что эта разница дарования стала еще более очевидной. И «Служебный роман. Наше время» —плохой фильм потому, что его снимал Сарик Андреасян. Как и в случае, когда он снимал фильм «Защитники» по оригинальному сценарию. А вот Тимур Бекмамбетов — талантливый человек. И хотя его «Ирония судьбы» — совсем не «Ирония судьбы» Рязанова, она имела большой успех и стала лидером проката. Поэтому эта история получилась, пусть даже не я ее зритель.

Существует множество гениальных фильмов, снятых по книгам, которые ранее уже были множество раз экранизированы, и ремейков, которые были настолько глубже и интересней, что полностью затмевали первый фильм. Вы знаете, что «Правдивая ложь» — это ремейк французской комедии? Название которой сейчас не припомнит никто, кроме кинокритиков. Или что «Муха» Дэвида Кроненберга — это ремейк? Или что гениальный хоррор «Нечто» — это тоже ремейк? Нет проблемы в том, чтобы снимать ремейки. Все дело в таланте режиссера.

«Американские фильмы о космосе — о будущем. А российские — только о прошлом» — Антон Долин 1

Автор фото: Наталья Шорох

«Цензура — это зло. Любая»

«Миражи советского» — вторая часть серии очерков Антона Долина о современном российском кинематографе, которую открыл сборник «Оттенки русского». Там под одной обложкой собрано «высокое» и «низкое», арт-мейнстрим и блокбастеры, классики и новые имена. «Русское кино новейшего времени — той эпохи, когда оно превратилось из череды случайных явлений в индустрию, заслуживает того, чтобы окинуть его единым, пусть даже неизбежно поверхностным взглядом», считает Антон Долин. И мечтает однажды написать третью часть серии, в которую войдут критические отзывы на фильмы, рассказывающие о современности, которых пока практически не снимается.

Почему в дилогии собраны рецензии только на отечественные фильмы?

— На самом деле у меня, как журналиста и кинокритика, много пишущего, в голове есть четкое разделение: тексты, которые пишутся для периодической печати: газет, журналов, сайтов, и тексты, которые складываются в книгу. Книга — это отдельный труд. Случается, что после пресс-показа фильма приходится быстро что-то написать — и понятно, что ты хотя и стараешься сделать не совсем сухой отчет, за час сложно создать шедевр. Многими своими текстами, написанными наскоро, я не вполне доволен, но тут уже ничего не поделаешь: они уже вышли в свет, вписаны в историю.  Поэтому я всегда был против идеи сборника. Однако вместе с тем я всегда чувствовал себя в долгу перед русским кино. Мне всякий раз неловко слышать какие-то клишированные проклятья в адрес российского кино.

При этом существуют гипертрофированные представления о том, что какие-то страшные люди в правительстве выделяют чудовищные средства на съемки «мусорных» фильмов, и все эти деньги вынимаются напрямую из кармана пенсионеров и младенцев.

Во-первых, все-таки подавляющее большинство фильмов снимаются не на государственные деньги. Во-вторых, даже в больших государственных фильмах доля этих средств совсем небольшая. В-третьих, обычно эти деньги продюсеры картины потом обязаны вернуть. В-четвертных, очень многим зрителям эти фильмы на самом деле нравятся, и это, наверное, самое главное.

И вот вся эта хайп-риторика с ненавистью к российскому кино всегда меня несколько коробила. Те, кто ругает российское кино, зачастую его зрителем в реальности не являются. И в связи с этим вспоминается характерный случай: года два назад я читал лекцию в Калининграде и таксист, который меня вез, безапелляционно заявил: «Российское кино — ужасная дрянь». Я вежливо поинтересовался, о каких именно фильмах идет речь. Он назвал какой-то фильм. Но когда я спросил: «А чем он вам не понравился?», простодушно ответил: «Да сам-то я не смотрел, но говорят…». Как выяснилось, не смотрел он и все остальные фильмы, которые с такой охотой ругал.

И возник закономерный вопрос: «А какой последний российский фильм вы видели?». Он долго пытался что-то вспомнить, и выяснилось, что он не смотрел отечественных фильмов со времен Советского Союза. То есть человек искренне ненавидит российское кино, рвется даже поговорить об этом, но он вообще не в материале.

В общем, я решил собрать вместе тексты о российских фильмах: и о хороших, и о плохих, и о коммерческих лентах, и об авторском кино — о совершенно разных. Чтобы самому себе доказать, что в совокупности русские фильмы — какие есть, в том числе очень небезупречные — складываются в единую картину кинематографа. Даже самый ничтожный фильм, заказной, непрофессиональный может нести отпечаток времени, страны, причем иногда чрезвычайно точный.

Почему всех так триггерит и взрывает на российском кино, откуда берется это «не смотрел, но осуждаю»?

— Потому что нелепейшим образом сравнивают новое российское кино со старым советским кино. И с Голливудом. А это две огромнейшие империи. Сравнивать с ними современный российский кинематограф — все равно что Луну с Юпитером и с Солнцем. Это несопоставимые просто величины — и по размеру аудитории, и по бюджету, и по количеству производимых фильмов. Как только мы начнем сравнивать российское кино с немецким, итальянским или испанским, мы увидим, что наше в чем-то даже побогаче, поинтересней.

А какие из российских фильмов, которые вышли на экраны за последние пару лет, вам прямо понравились?

— Да сколько угодно, каждый год такие фильмы выходят. В прошлом году мой любимец — якутский фильм «Пугало». Очень достойная картина — «Дорогие товарищи!» Андрея Кончаловского. Мне очень нравится фильм «Гунда» Виктора Косаковского — это документальное кино замечательное. Еще можно отметить документальный фильм Андрея Грязева «Котлован». И это за прошлый год только.

Какой, как вам кажется, образ страны, ее прошлого и настоящего, транслируется в российском кино за рубежом?

— По большому счету, это воспринимается как отстраненная картинка. Например, фильм «Т-34» с достаточно большим успехом шел в прокате в Японии, но для геймеров, которые любят пострелять «в танчики», это была не историческая лента, а визуализация компьютерной игры на большом экране. Да там и нет по сути никакой идеологии, это просто «Форсаж» на танках — геймер, который смотрит фильм, вообще не знает, где Россия находится и на чьей стороне она воевала. Ну и слава тебе господи. Для большинства зрителей это такой же придуманный, нарисованный мир, как вселенная Marvel.

Для меня и недавно вышедший фильм «Довлатов» Алексея Германа-младшего — это тоже своего рода «Властелин колец»: Ленинград 70-х годов, по которому под руку гуляют Довлатов с Бродским, беседуя о высоком и вечном, — это же выдуманный мир, реконструированный из стихов и прозы. Точно так же, как реконструировал 30-е годы в своих кинолентах Герман-старший. Даже есть забавный факт: в некоторых исторических трудах отмечается, что в тридцатые годы трамваи красили в белый цвет. А это Герман-старший придумал. Не надо в игровом кино искать ничего исторического. Если там что-то действительно есть, то относиться к этому стоит как к случайному совпадению.

Так что ужасную вещь скажу: на Западе не черпают никакой информации про нашу страну, ее прошлое и настоящее, из кинематографа. Почитайте рецензии на фильм «Левиафан». Как заметил Мединский, фильм был тепло принят на Западе, потому что про «рашку-говняшку». Ничего подобного. Американцы обожают «Левиафан», потому что в их глазах это — про Америку.  Они видят в этом слепок творящегося вокруг беспредела, своеобразное наследие жанра вестерна: у человека хотят отнять землю, а он за нее бьется. Кстати, мы точно так же смотрим американские фильмы.

После невероятно успешного показа сериала «Эпидемия» по роману Яны Вагнер «Вонгозеро» стали появляться новости, что стриминговые площадки намерены снять и сериалы «Анна Каренина», «Двенадцать стульев». Приоткрылась какая-то дверца для российских сериалов с крепкой литературной основой?

— Безусловно, российские сериалы будут набирать популярность, но это никоим образом не связано с литературной первоосновой. Она может быть совершенно гениальной и блестящей, а сериал на выходе может получиться совершенно никчемным.

Вообще, как мне кажется, нельзя сравнивать фильмы с другими произведениями искусства по каким-то формальным показателям. Нельзя сравнивать фильм или сериал «Анна Каренина» с книгой Льва Толстого. И не потому, что книга априори в выигрыше. Есть большое число экранизаций, которые гораздо более интересные, многоплановые, глубокие, чем литературный первоисточник. Но мы же не говорим, что картина Васнецова «Три богатыря» проигрывает былине про русских богатырей? Это просто другое искусство. Можно ли объективно сравнивать оперу Римского-Корсакова и картину Репина, хотя там в основе один и тот же сказочный сюжет? Мне кажется, любой нормальный, вменяемый человек скажет: эти вещи несравнимы. То, что и там, и там — Садко, из этого не следует ровным счетом ничего.

Сравнивая фильм с книгой, по которой он поставлен, мы говорим, что экранизация хуже, подразумевая, что кинематограф слабее, чем литература. А на самом деле имеется в виду, что некий режиссер менее талантлив, чем автор книги. А был бы более талантлив, мы просто не думали бы об этом как об экранизации.

Например, «Головокружение» или «Психоз» Хичкока — это очень удачные экранизации, хотя не слишком принято рассуждать о них в такой терминологии. При этом и книги были хорошие, откровенно говоря. А про фильм «Щегол» все горазды говорить, что это плохая экранизация. Потому что режиссер этого фильма, имени которого я даже не помню, несомненно — не Донна Тартт. Это основное объяснение, а вовсе не то, что кино никогда не сравнится с литературой.

Как и в знаменитом конфликте в истории экранизаций: «Сияние» Кубрика — великий фильм, «Сияние» Кинга — великий роман, общего между ними очень мало.

Простите, я говорю банальные, базисные вещи, но они на самом деле здорово прочищают мозги: перестаешь обиженно говорить кинематографу: ты опять меня подвел!

Некоторые фильмы, которые сегодня выходят в российский прокат, подвергаются цензуре: к примеру, вырезаются сцены, где усматривается пропаганда нежелательных ценностей. Как вы к этому относитесь?

— Цензура — это ужасно. Это абсолютное зло. Нет ни одного довода в пользу цензуры, который оправдывал бы ее. Если необходимо ввести возрастные ограничения, есть тысячи способов сделать это легально, не прибегая к цензуре. Взрослый человек должен иметь право смотреть и читать все, что он хочет. Когда государство начинает решать это за нас, мы превращаемся в общество из известного романа Евгения Замятина. Для меня здесь нет никакой почвы для обсуждений, это все равно что рассуждать, хорошая ли вещь — убийство. Это просто зло, вот и все.

Да, бытует мнение, что лучше пусть увидят порезанный фильм, чем вообще не увидят. Но это тоже наше советское ДНК, когда куча фильмов переозвучивалась, вырезались те или иные сцены из идейных соображений. Самое странное, что во многих случаях людей никто напрямую не заставлял это делать. Они тоже размышляли: хоть в этом виде покажем Бергмана на советском экране…

Если у меня нет выбора и мне предлагается только отцензурированная версия фильма, я скачиваю на торрентах пиратскую копию и в данном случае считаю свои действия совершенно оправданными с моральной точки зрения. Как и в том случае, если фильм идет только в дубляже, без возможности посмотреть его легально в оригинальной озвучке.

Осенью прошлого года вы заявили о том, что выходите из экспертного совета Фонда кино. Вообще господдержка кино необходима?

— Смотря в какой стране и в какой форме. Трудно говорить о господдержке как о каком-то едином явлении.

Хорошо, что в таком случае неправильно у нас?

— У-фф, хороший вопрос. Мне кажется, что самое неправильное — это неопределенность приоритетов тех людей, которые рулят распределением денег в государстве. Если будет внятно артикулировано, что поддержка будет оказываться сугубо пропагандистскому искусству, то есть оплачиваться будет то, что какие-то идеологические вещи вливаются в голову зрителям, думаю, огромное число режиссеров, сценаристов и продюссеров отвалится самостоятельно. А другие, напротив, с удовольствием за это примутся. Или необходимо сказать, что это свободное от цензуры пространство, и тогда будет совершенно другой контингент и другой результат.

А пока государство само не понимает, чего оно хочет. С одной стороны — богатой, мощной отечественной киноиндустрии, а с другой — чтобы там не присутствовали фильмы, которые отдельным представителям государства не по душе.

При этом эти самые представители постоянно меняются, вкусы их непредсказуемы, и возникает странная ситуация, когда для одних не жалко даже больших денег без отдачи, а другим не дадим и копейки взаймы. Избирательность, конечно, порочна априори. Надо либо давать деньги всем, как это происходит в меньших странах, чем Россия: подаешь заявку, получаешь деньги, снимаешь кино и потом отчитываешься за потраченные суммы. Либо, как в тоталитарных странах, — давать только приближенным художникам, требуя конкретный результат. Он, кстати, совершенно необязательно должен быть коммерческим.

В советское время многие режиссеры были лишены возможности снимать, некоторые ленты лежали на полке десятки лет. Сегодня ситуация якобы другая, но насколько на самом деле мы далеко ушли?

— Она совсем другая. Мы давно перестали жить в СССР. Другая страна, другая ситуация. Теперешнее «Госкино» — не то же самое, что советское.

Оно разве не прямой его наследник?

— Нет, конечно. Хотя у многих людей психология устроена еще по советскому образцу. Но законы уже другие, у нас демократическое государство, где есть выборы. Пусть номинальные, но есть. Сейчас иная ситуация, чем даже в 80-х годах, не говоря уже про 50-е. Это главное, что надо всем помнить.

Сегодняшний политический режим оказывает какое-то влияние на кинематограф?

— В этой связи вспоминаются слова Гильермо дель Торо, который на премьере фильма «Форма воды» сказал, что в принципе не бывает неполитического кино. И он совершенно прав, потому что политический — не только тот фильм, который имеет открытую оппозиционную или провластную позицию. То есть, образно говоря, не только «Крым» или, наоборот, «Левиафан», но и, допустим, те же самые «Елки». Фильмы «Веселые ребята» или «Цирк», снятые в разгар сталинских репрессий, — это тоже политическое кино. Если в картине нет ни слова правды, а только утешительная ложь — это тоже политическое действие. Это не значит, что не бывает искусства, свободного от политики. Бывает. Но кино, как массовый вид искусства, обращенное к широкой публике, всегда является политическим высказыванием. И это часто мешает его адекватно воспринимать.

Посмотрите на Белоруссию. Много вы видели белорусских фильмов за последнее время? Там что, нет талантливых людей? Осталось немного тех, кто пытается снимать независимое авторское кино, но с каждым днем это становится все более сложно и опасно.

Часто для того, чтобы продолжать снимать, приходится эмигрировать в другую страну. Мы движемся примерно в ту же сторону. В начале путинского правления было немало молодых режиссеров, которые искренне хотели честно отображать реальность, но затем все отошли и махнули рукой: кто-то занялся коммерческим кино, кто-то ушел в сериалы, кто-то снимает исторические фильмы: ну ее на фиг, эту современность.

Я искренне надеюсь, что когда-нибудь — пусть даже лет через двадцать — появится третья, завершающая трилогию книга — о кино про современность. Но пока не слишком весело.

Вот, Звягинцев, самый известный в мире российский режиссер, номинант «Оскара», лауреат «Золотого глобуса», Каннского и Венецианского кинофестивалей, не может найти деньги на съемки нового фильма. Есть западное финансирование, но оно не выделяется фильмам, снятым на иностранном языке, а все его проекты так или иначе связаны с Россией и снимаются на русском языке.

А вы знаете, что изначально фильм «Елена» вырос из проекта, который должен был сниматься в Америке на английском языке? Но когда Звягинцев с  головой погрузился в сценарий, переписал его на русском языке и перенес действие в Москву, западное финансирование отвалилось.

Звягинцев — не только талантливый человек и честный, но еще и патриот, он хочет снимать в России и про Россию, и это для него действительно важно. Он не видит для себя смысла, интереса снимать за границей. Так что, если не появится какой-то сумасшедший меценат, новый Людвиг Баварский, который скажет: «Чувак, вот тебе несколько миллионов долларов, только снимай!»….

Раньше было четкое деление на массовое кино и «интеллектуальное». Сейчас, на ваш взгляд, эта граница стирается?

— Она не всегда четко прослеживалась и сейчас существует не всегда и не для всех фильмов. Думаю, что лучшие фильмы сегодняшнего дня, если мы возьмем «Джокера» или «Паразитов», если выйдем за российские пределы — это в одно и то же время и фестивальные картины, получающие престижные призы, и очень народные и массовые ленты, и коммерчески успешные. А уж с сериалами вообще сложно разобраться, что там к чему. Условно говоря, сериал «Фарго» — это больше авторское кино или все-таки массовое? Непонятно.

В России это более отчетливо устроено, просто потому что что авторское кино очень редко претендует на широкий прокат и чаще довольствуется фестивальным миром. А большие фильмы, наоборот, как танки, едут по головам остальных.

Этот сегмент арт-менйстрима наконец-то начал появляться в нашей стране, в первую очередь в сериалах. «Псих», «Чики», «Обычная женщина», «Верность» — это массовое или арт-кино? Я искренне не знаю, как ответить на этот вопрос. Или «Нелюбовь» того же Звягинцева. Это, конечно, не массовый фильм в том смысле, как «Т-34», но и не какое непонятное рядовому зрителю, сложно устроенное интеллектуальное кино. Это, вообще-то говоря, простая история свободы и потери. Ничего сверх того. Будь такой фильм снят в советское время, мы бы точно не считали его элитарным авторским кино.

Существует ли список, условно говоря, ста фильмов, которые ты обязательно должен посмотреть, чтобы считаться интеллигентным, образованным человеком?

— Сегодня уже окончательно такого списка нет. Были такие фильмы когда-то, в 50-60х, когда только зарождался канон авторского кино, создавались кинофестивали. А сейчас это снова размыто, как было, к слову, в 30-40х годах, и дико трудно определить, без какого фильма нельзя жить.

Когда я был подростком, нельзя было жить, не посмотрев «Сладкую жизнь» или «Сталкера». А сейчас, как мне кажется, вполне себе можно.

Но в конечном счете книги и фильмы формируют некий культурный код, понятный поколению. А сейчас, получается, каждый живет в своем пузыре?

— В любом случае цитатами из фильмов разговаривали далеко не все, это не универсальный язык. Можно сказать: «Ты некультурный человек, если не прочитал Евгения Онегина». Потому что это в школе проходят. Но как вы думаете, для мировой культуры что важнее: «Евгений Онегин» или «Божественная комедия»? А какое произведение читало больше людей в России? Ответ очевиден. И ничего, живем как-то. Считается, что для того, чтобы быть образованным, культурным человеком, вполне достаточно знать сюжеты «Гамлета», «Ромео и Джульетты» и «Короля Лира». А сюжеты «Тита Андроника», «Как вам это понравится» и «Бури» знать менее обязательно. Собственно, почему? У меня нет ответа. Просто так принято.

Какие-то фильмы нужно смотреть в рамках школьной программы?

— Нет. Школьная программа только портит всё. Когда что-то начинают разбирать на уроке, ты начинаешь это тихо ненавидеть. Школьная программа — это убийство для искусства. К счастью, нет методистов, которые могли бы преподавать киноискусство, нет свободных часов на это в школьной программе. Поэтому, думаю, не скоро еще доберутся.

Ранее на эту тему: «Я абсолютно свободен. Меня никто никогда не заставляет что-то писать или вычеркивать» 

«Постепенно убавляют кислород, чтобы предостеречь от пожара. Мы в этой среде все сдохнем»

Самое читаемое
  • Трамвайные пути от подрядчика набережной Миасса сошли с первым снегомТрамвайные пути от подрядчика набережной Миасса сошли с первым снегом
  • Премия «Человек года»: кто строит лучшие жилые комплексы в Челябинске?Премия «Человек года»: кто строит лучшие жилые комплексы в Челябинске?
  • Ирина Гехт: «Если у вас медотвод, то есть канал «Культура» по телевизору»Ирина Гехт: «Если у вас медотвод, то есть канал «Культура» по телевизору»
  • Власти Челябинска разъяснили, как будут работать с жильцами домов, попадающих в реновациюВласти Челябинска разъяснили, как будут работать с жильцами домов, попадающих в реновацию
Наверх
Чтобы пользоваться всеми сервисами сайта, необходимо авторизоваться или пройти регистрацию.
  • вспомнить пароль
Вы можете войти через форму авторизации зарегистрироваться
Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
  • Укажите ваше имя
  • Укажите вашу фамилию
  • Укажите E-mail, мы вышлем запрос подтверждения
  • Не менее 8 символов
Если вы не хотите вводить пароль, система автоматически сгенерирует его и вышлет на указанный e-mail.
Я принимаю условия Пользовательского соглашения и даю согласие на обработку моих персональных данных в соответствии с Политикой конфиденциальности.Извините, мы не можем обрабатывать Ваши персональные данные без Вашего согласия.
Вы можете войти через форму авторизации
Самое важное о бизнесе.