Максим Купцов: «Когда мы строим высотки, нужно думать, как их потом сносить»

— Максим Алексеевич, Проектную Группу «Урал» уже многие знают как сильную команду проектировщиков, но вы занимаетесь также техническим обследованием зданий и сооружений. В чём его суть?

— Если коротко, то мы работаем со зданиями и сооружениями так же, как диагносты с организмом: анализируем состояние объекта и ищем причины болезни. Например, появляется какой-то симптом: строение шатается, трещит, мерзнет, мокнет или сильно нагревается и так далее. Владелец обращается к нам, мы выезжаем на место и разбираемся, почему это происходит. При этом заказчик получает исчерпывающую информацию о здании или сооружении.

— В каких ситуациях к вам обращаются за этой услугой?

— Вариантов масса. К примеру, если объект находится в аварийном состоянии, пострадал в результате пожара, техногенного или климатического воздействия, если истек срок эксплуатации, наши специалисты объективно оценивают ситуацию и дают рекомендации по тому, что делать дальше. Также техобследование нужно при выявлении каких-то отклонений в процессе непосредственно строительства или монтажа, чтобы обнаружить недочеты и узнать, насколько они критичны для дальнейшей эксплуатации.

Кроме этого, обследование в обязательном порядке проводится перед ремонтом или реконструкцией, также некоторые виды обследования, например, тепловизионное, иногда проводятся и перед вводом в эксплуатацию. Тут мы помогаем обосновать экономическую выгоду и найти оптимальные решения, готовим полный пакет заключений для подачи в надзорные органы, производим необходимые поверочные расчеты, расчеты по тепловым полям и сопровождаем документацию до получения положительного результата. Кстати, зачастую мы обследуем объекты, у которых есть только технический паспорт, а иная информации отсутствует.

— Как и что именно вы обследуете?

— Всё, начиная от грунта, на котором стоит объект, и заканчивая состоянием кровли. Стараемся не упускать ни одной детали. Иногда заказчикам достаточно визуального обследования, но чаще всего мы выполняем полный комплекс работ. У нас есть большое количество измерительной техники, приборов, которые внесены в Госреестр и регулярно проходят поверки. С помощью данной техники можно проводить испытания бетона, арматуры, металла, конструкций в грунтах, смотреть температурные поля тех или иных мест вплоть до целого фасада, выполнять поверочные расчеты, расчеты осадок, кренов зданий и так далее.

При необходимости мы подключаем подрядные организации и специальные лаборатории, заказываем дополнительные инженерно-геологические, инженерно-геодезические изыскания. В итоге заказчик получает отчет, составленный по всем требованиям и стандартам. Иногда он занимает до тысячи страниц, и в нем содержится вся необходимая информация об объекте. С таким документом объект проходит быстрое согласование во всех контролирующих органах.

— То, что вы не только делаете обследования, но и создаете проекты с нуля, можно назвать преимуществом перед конкурентами?

— Стратегически, конечно, да, а вот тактически не всегда, иногда уходим в такие дебри, чтобы разобраться с проблематикой, что получается как в анекдоте про дедушку, бороду и одеяло (Смеется. — Прим. ред.). Но это уже можно отнести к профессиональной деформации инженерного ремесла. А вообще без знания человеческого организма невозможно работать в диагностическом центре, поэтому я не разделяю обследователей и проектировщиков.

У нас сформирован штат из высококлассных специалистов с профильным образованием в сфере строительства и проектирования с 15-летним опытом решения сложных задач, со всеми необходимыми допусками и аттестациями для обследования зданий и сооружений. За время работы наша компания обследовала десятки объектов: жилые дома, церкви, театры, торгово-развлекательные комплексы, вокзалы, промышленные объекты, такие как цеха, трубопроводы, теплотрассы, эстакады и так далее.

— Вы работаете только с заказчиками из нашей страны?

— В основном да, но были и два объекта в Казахстане: высотное здание после пожара и пролетное строение после удара машины, но это можно не считать. Кстати, о загранице: перед спецоперацией я первый раз побывал в Арабских Эмиратах, в Дубае, и, честно признаться, был немного разочарован инженерными решениями по несущим конструкциям, но именно как инженер, а не как турист. Они берут масштабностью, массивностью. И даже Бурдж-Халифа конструктивно — просто массивное литье из бетона. Думаю, при наличии таких ресурсов, денег и климатических условий можно было хотя бы на части объектов «повыпендриваться» не только масштабностью, а еще элегантностью инженерной мысли в плане несущих конструкций. Но главный купол на выставке ЭКСПО с инженерной точки зрения очень элегантен.

— А вопросов к тому, что и как строят в России, у вас не возникает?

— Конечно, вопросы есть, как и у любого отраслевого специалиста, но они по большей части связаны с долгосрочной перспективой. По моему мнению, высотное жилое строительство в огромном масштабе довольно проблематично с точки зрения дальнейшей перспективы его использования. Требования к жилым зданиям, к их безопасности и комфортности меняются в сторону улучшения чуть ли не каждый год. Цивилизация постоянно движется вперед. Возьмем хотя бы нормы, касающиеся маломобильных групп населения, требования по пожарной безопасности, комфортности пребывания и так далее. Сравните объекты, которые строили 15–20 лет назад, и сейчас. Появились пандусы, входы с земли, многофункциональность жилых комплексов и другие удобства, и неизвестно, что будет еще через 20, 30, 50 лет.

Поэтому, когда мы строим высотки, нужно, конечно, немного задумываться, как их потом сносить нашим потомкам. Рано или поздно встанет вопрос о том, куда девать кажущиеся сейчас современными дома, и эта проблема будет гораздо серьезнее истории со сносом пятиэтажек, которую мы проходим сейчас. Но, с другой стороны, потребность строить вверх дает возможность развернуться инженерной мысли, появляются новые методы расчетов и изысканий, дополнительные исследования, новые материалы, которые находят применение для решения будущих задач, не связанных с жилым строительством, поэтому это такой неоднозначный вопрос.

— Вам кажется, шансов на то, что эти дома будут стоять очень долго и станут, например, памятниками архитектуры, нет?

— Подумайте, что такое памятник архитектуры? Это объект, который просто дожил до наших дней. Он был комфортно, красиво запроектирован и хорошо построен, с ним мало было геморроя у всех поколений, и люди решили: «Давайте оставим его как памятник архитектуры». Здорово, если то же самое произойдет и с объектами, которые мы проектируем, но относительно жилья я вам честно скажу: преимущественно нет.

Хотя рынок всегда подстраивается под потребителя. Когда у людей растут доходы, всё меняется. Даже если взять мою недолгую жизнь, то можно сравнить восьмидесятые, девяностые, даже двухтысячные годы с нынешним временем и увидеть положительную динамику. Поэтому рано или поздно, я надеюсь, при комплексном подходе со всех сторон люди смогут выбирать себе любое жилье в любом месте и, если хотите, на любой планете (Смеется. — Прим. ред.). И это будет уже совсем другая история.

— Какие изменения на рынке вы заметили после 24 февраля?

— В самом начале всё замерло, на три-четыре месяца сильно просела коммерческая составляющая: многие компании стали отказываться от проектов. В первую очередь это коснулось жилья. Потом всё постепенно начало восстанавливаться. Сейчас много обращений по промышленным объектам, развитию производства, запуску новых линий, и я думаю, это как раз то, что сейчас рынку нужно и интересно.

— Разве жилищное строительство менее привлекательно?

— Смотрите, я инженер строительных конструкций и сооружений, а в любых гражданских зданиях масштабность и значимость конструкций минимальна. Посудите сами, кому нужны будут эти груды строительного материала, если там будет холодно, темно, сыро некомфортно и так далее? Поэтому в гражданском строительстве главный — всегда архитектор, и его задача — правильно организовать пространство, сделать так, чтобы в здании было удобно, безопасно находиться и чтобы оно было функциональным. А наша задача — помочь ему это сделать.

А вот когда речь идет о дамбах, откосах, берегоукреплениях, или, например, мы копаем карьер, перекрываем большие пролеты, то уже многие вещи из гражданского строительства становятся неважными. Главное — чтобы конструкция выдержала, но и, конечно же, про инженерную эстетику забывать не стоит. Тут можно провести аналогию с фразой конструктора Туполева: «Хорошо летают только красивые самолеты». Это применимо и к конструкциям.

На промышленных объектах совершенно другие задачи, и разбираются с ними инженеры. Здесь уже важны оптимальность и отсутствие вероятности. Подобные решения — это надолго. Специалист ставит свою подпись, рискует репутацией, жизнью, если хотите, гарантируя, что это будет очень надежно и простоит очень долго. Просто масштаб инженерной работы в промышленной сфере совершенно другой. Стометровая эстакада и здание на шесть метров пролеты — есть разница? Представьте, что вас учили на самолете летать, а вы на самокате катаетесь. Вроде тоже неплохо, но рано или поздно надо браться за другие задачи. Но это больше относится к инженерной амбициозности (Смеется. — Прим. ред.). А как руководитель проектной организации могу добавить, что такой сегмент рынка, как гражданское строительство, весьма востребован, прибылен и по-своему интересен и разнообразен.

Реклама
Ural.group