Владимир Филь: «Людей приучают сидеть на диване и заказывать еду»

Владимир Филь учился в Челябинском училище штурманов, закончил психологический факультет ЮУрГУ, а к фитнес-бизнесу пришёл после службы в милиции. Силовым спортом на уровне «продвинутый любитель» он занимается уже 20 лет, участвует во всероссийских соревнованиях, занимая призовые места. Многим челябинцам фитнес-тренер стал известен в 2020 году, когда вышел к зданию областного правительства с требованием отменить коронавирусные ограничения. По его собственному признанию, сейчас ситуация в индустрии стала только хуже, но сдаваться Владимир Филь не собирается.

Какие стадии вы прошли во время пандемии? Не было надежды — вот сейчас немножко посидим, и всё будет как раньше?

— Нет, у нас в стране такого не бывает, чтобы лучше было. Всё с каждым только хуже (Смеётся - Прим. ред.). Я в инстаграм захожу, там коучи вещают: «Настройся! Посылай мысли в космос!» Ладно, думаю, подхожу к зеркалу, серьезно настраиваюсь: продам сегодня абонементов на 20 тысяч. Но что-то не работает. Портал захлопнулся, наверное.

Я почему с плакатом перед зданием правительства области стоял в том году? У меня двое детей, их надо кормить. Что делать оставалось? Я за время пандемии всё потерял: и бизнес, и волосы, и зубы (Смеётся - Прим. ред.).

Мой клуб пять лет проработал на ул. Чичерина, в ЖК «Подсолнухи». Даже на окупаемость еще не вышел: вложил шесть миллионов, а отбить успел только пять. Но когда все ушли на изоляцию, собственники помещения выкатили огромные счета за аренду. Я пытался людям объяснить: «Мы тут в золоте не купаемся». Всё, что связано со спортом, особых денег не приносит. Но чувствовалось прямое, неприкрытое намерение выдавить нас и забрать готовый бизнес под себя. Мы съехали, но, вопреки их ожиданиям, забрали все тренажёры, в которые, на минуточку, было вложено два миллиона. Прошел уже год, а эти 470 квадратов до сих пор пустуют. Переехали в центр, на пр. Ленина, там тоже пришлось всё делать с нуля. Ремонт затянулся: в нашей стране ведь мало дать денег, надо ещё и проконтролировать: я поневоле научился сам и панели класть, и зеркала вешать — иначе очень долго можно прождать.

Начали работать на новом месте, как-то пытаться раскручиваться. Позвонил в рекламное агентство, а там даже не берутся за заказ: «Вы деньги заплатите, а мы не приведём никого». Купонаторы тоже не обнадеживают. Единственное, на чём они сейчас зарабатывают, — доставка из ресторанов. Приучают людей сидеть на одном месте и заказывать еду. 

Ваш прогноз: много клубов закроется?

— Ну, конечно. Во время первой волны был спад процентов на тридцать, а сейчас всё вообще стремится к нулю. Люди, которые купили абонемент, прекращают заниматься, потому что где-то краем уха слышали, что теперь в тренажерку не пустят без QR-кода. Так это или нет на самом деле — уже не важно.

Горизонт планирования максимально сузился: из десяти человек, которые продолжают тренироваться, восемь оплачивают разовое посещение, а не абонемент на месяц  и уж тем более на год.

Годовые абонементы — это вообще странная история. Некоторые люди, видимо, стирают джинсы раз в полгода — иначе я не могу это объяснить: покупают абонемент, полгода не показываются в зале, а потом внезапно объявляются. Как они его обнаруживают? Полки перебирают, сдувают пыль: «О! Абонемент!» И многие спортклубы, прекрасно зная про это, предлагают только годовые абонементы, так как получают сразу хорошую сумму сразу и ничем при этом не рискуют. Недавно вот один такой клуб объявил о скором закрытии. Я там побывал раз ради интереса: спортом там и не пахло: на первом этаже — куча места, огромный ресепшн и кафешка, бармен коктейли предлагает. А на втором этаже ма-а-аленький тренажёрный зал. То есть коктейльчики попить, в креслах развалясь, там спокойно можно, а фитнеса как такового нет.

«Дешёвые спортклубы убивают фитнес»

Конкуренция сильная?

— Лет пять назад спортклубов стало очень много, но крутились как-то, всем места на рынке хватало, хотя рядом с нами, буквально в шаговой доступности, было еще семь тренажерных залов. Многие федеральные сети очень сильно демпингуют. MetroFitness продает годовые абонементы по стоимости, которая даже ниже, чем цены на сайтах с купонами. Они просто зашли и сломали весь рынок. Раньше была нормальная цена — от 2 тысяч за абонемент на месяц, на 8 или 12 занятий. Дальше уже начиналась градация: где-то тренажёры подороже, где-то сауна есть, за счёт этого накручивалось. А они продавали за пять тысяч годовой безлимит. А могут, наверное, и за тысячу, лишь бы торчать в каждом районе. Не знаю, за счёт чего такие центры вообще зарабатывают, какая-то здесь несостыковка, если это только не банальная схема по отмывке денег.

Сейчас новые фитнес-клубы по-прежнему открываются. Видимо, у людей есть лишние деньги и хочется подарить жене красивый бизнес. И в индустрию приходят дилетанты.

Допустим, приходит полная женщина с желанием записаться на групповые тренировки: хочет спрятаться за спины спортивных девушек и прыгать где-нибудь в углу. С её весом вообще нельзя прыгать, но ей впаривают эти групповухи, потому что это самый дешёвый абонемент, в отличие от персональных тренировок. Человек через месяц просто отпрыгается совсем, и всё.

«Пообещав чудо, можно продать всё что угодно»

А вообще мода на ЗОЖ, стремление заниматься фитнесом сильны?

— Люди решили, что раз так в мире неспокойно, то не стоит сильно напрягаться: никто не встаёт в пять утра, не тренируется на износ, как Ван Дамм. Чтобы начать заниматься, нужно просто встать и пойти в зал. Но вот приходит человек, две недели всё хорошо, потом он куда-то пропадает.

Деловые люди и в спортзале с телефона не слезают, 15 раз скажут: «Перезвоню, я на тренировке», но телефон не выключат.

Чтобы быть в форме, надо ходить три раза в неделю. Но кто так делает? Приходят, когда уже шнурки завязать не могут. Или когда лифт сломался, и человек поднялся на третий этаж с отдышкой — вот это мотивация. В Китае люди ходят к целителям регулярно, для профилактики, чтобы не болеть, а у нас к врачу прибегают, когда всё уже отваливается, а к тренеру, когда отражение перестает вмещаться в зеркало.

И вот приходит человек в тренажерный зал и ждет чуда: лет двадцать наращивал это всё, а сбросить планирует за месяц.

И эта вера в чудо настолько сильна, что, играя на этом, можно продать можно всё что угодно. Я вот придумал спортивную футболку, компрессионную, которая помогает во время тренировки поберечь суставы: ограничивается подвижность, ничего не болтается, риск травмы снижается. Продаётся, но не так чтобы хорошо. Там материал довольно плотный, и наши менеджеры стали говорить: за счет этого создаётся термоэффект, во время тренировки вы потеете и быстрее сбрасываете лишнее. Это правда, допустим, но задумка-то была не в этом! Но брать стали лучше. И нашелся один, который спросил: а это поможет больший вес выжимать? Дружище, это ж футболка! Как она тебе поможет штангу поднять?!

В списке новаторских разработок челябинского фитнес-инструктора — не только «жимовые» футболки и приспособления для профессиональных спортсменов, но и полноценные тренажёры: компактный «Квадрат Филя» и многофункциональная «Гипотенуза Филя», позволяющие заниматься без вреда для позвоночника и мышц.

  

«Фитнес-тренер должен быть умным»

Это ведь нечасто бывает, чтобы директор клуба одновременно был там и тренером?

— Да нет, это вообще-то не редкость. Но я хотел отойти в своём клубе от этого. Пока набирал персонал, показывал: как общаться, как составлять план тренировок. Потом уже решил, что всё на мази, можно выдохнуть и расслабиться, не обязательно там целыми днями находиться. И сразу же пошёл спад! Оказалось, что тренеры лучше работают, даже если я не в зале, но где-то рядом, за стеночкой, сижу.

Кроме клуба, есть школа фитнеса для инструкторов. По-хорошему, обучение должно занимать месяца три. Но первые ученики заявили: «Нет, три — это слишком долго. Может, за месяц уложимся?» А потом: «Ты знаешь, и месяц долго — это долго». Оставили месяц теории, со свободным посещением, и ещё месяц практики. Я в эту школу приглашал, кстати, и тренеров из того же MetroFitness, потому что уровень там откровенно слабоват. Нет, не хотят учиться. И так всё на поток поставлено, даже при пустом зале можно деньги получать.

От тренера вообще многое зависит?

— Да, конечно: люди идут «на кого-то», и каждому нужно своё. Я тренеров подбирал специально по типажам, как персонажей комиксов, чтобы был яркий характер. Кто-то, приходя в зал, хочет, чтобы его окружали заботой и вниманием, буквально «облизывали»: значит, нужен тренер, который будет сюсюкать: «Ножки устали? Ну посиди чуть-чуть, переведи дух». Есть болтуны-психологи: может, человек за всю тренировку всего одно упражнение сделает, зато с тренером вдоволь наговорится, он ради этого, собственно, собрался и приехал в клуб.

Тут тонкий момент: бывает, что человек позанимался с тренером, что-то пошло не так — и он просто молча ушёл. Такой неудачный опыт вроде детской травмы: один случай может убить всё желание заниматься спотом вообще, ни к другому тренеру, ни в другой клуб этот человек уже не придёт. Такие «любители» обесценивают весь наш труд, люди считают, что тренеру вообще платить не за что.

Я когда название клуба придумывал, думал о «людях икс». Хотелось в каждом человеке раскрыть суперспособности: не есть плохую еду, способность завязывать шнурки самостоятельно, подниматься по лестнице до девятого этажа. Так что потихоньку все мутируем здесь (Улыбается — Прим. ред.). Кто не мутирует — уходит в другие клубы.

Тяга к спорту и правде

Как так получилось, что вы со службы в милиции пришли в спорт и бизнес?

— В органах я дослужился до старшего лейтенанта, планировал в скором времени пойти на повышение. Знающие коллеги посоветовали перевестись в другой райотдел, но там я сразу угодил под увольнение. Потому что неудобные вопросы задавал. Например, почему на Мемориале Масленникова (Спортивные соревнования, которые проводятся в память о погибших сотрудниках МВД — Прим. ред.) в команде городского УВД — сплошные «легионеры». Меня воспитывали так, что в милиции всё честно и прозрачно. А потом приходишь на такие вот соревнования, а напротив тебя огромный дядька, который явно не служит в милиции. Я даже спросил про служебное удостоверение и услышал в ответ: «Тебе что, больше всех надо?».

После милиции я ушёл в школу охранников при одном из ЧОПов. Я эту школу прямо поднял, выручка увеличилась в три раза. Взял преподавателями пенсионеров из милиции, всё было замечательно. Была идея, что охранники из нашей школы должны выходить умными, обученными, а люди хотели просто заплатить и получить корочки. На этой почве у нас с руководством взгляды и разошлись. 

И вот тогда, лет 12 назад, я открыл первый зал. В казенной детской спортшколе. Просто договорился с директором, что буду за аренду зала платить ему «в карман». Отремонтировали помещение пустое, полузатопленное, установили приличную сантехнику, поставили тренажёры. И люди повалили, зал стал приносить деньги. Это обычная ситуация: человек сидит при должности и не чешется: государство снабдило его спортшколой, выделяет финансирование, ну и что, что залы пустуют? Через полгода начальство заметило, что в транажёрный зал приходит больше людей, чем в бюджетную школу каратэ, директору сделали замечание, и мне пришлось съехать.

Не думали, что были бы полояльнее — и чиновники к вам бы повернулись лицом?

— Да ведь у чиновников нет лица… Они посажены, чтоб сидеть и отказывать просителям всяким. Спортом в нашей стране занимаются вопреки, а не благодаря. После той истории с казеной спортшколой я поездил по муниципальным организациям, посмотрел. Появилась идея открыть хорошие, качественные бюджетные залы, сделать бесплатные занятия для пенсионеров, детские группы.

Мы общались с министром спорта — то ли Сидоренко, то ли Сидорчук, который был ещё до [Леонида] Одера. Было очевидно, что в спорте он вообще не разбирается, он еще потом в ХК Трактор ушел. В то время как раз в городе сделали несколько уличных площадок с тренажёрами, потратив на это 30 миллионов рублей. Я пытался объяснить: «Здесь Урал, холодно, на улице заниматься спортом будут единицы, потому что если ты сначала как следует разогрелся и пропотел на тренировке, а потом переохладился, можно запросто заболеть». Сегодня и так в каждом захудалом дворе стоят турник и брусья. Вот и эти тренажёры будут стоять без толку девять месяцев в году, в то время как городские спортшколы находятся в полном упадке. Почему бы не оборудовать на те же деньги бюджетный тренажёрный зал в каждом районе? В муниципальной собственности сегодня много убитых помещений, которые остаются невостребованным годами: можно сделать ремонт, поставить ответственного человека, всё контролировать. Но тот министр мне сказал: «Деньги-то уже потрачены».

Приходил я не раз с тем же предложением и к Серебренникову, который его сменил в этой должности. Правда, ни разу в приемные часы так и не застал на рабочем месте. Помнится, тогда еще мелькнула мысль, что не засидится тут, закроют. Так и случилось.

И Одеру направил бумагу с той же мыслью. В итоге все-таки попал к нему на приём — человек приятный, подтянутый, на позитиве. Выслушав предложение, он пригласил специалиста, который якобы разбирается в фитнес-индустрии. Но это просто детская игра в доброго и злого полицейского, потому что в ответ на все предложения я слышал только, что всё плохо и денег нет. Но я же не просил денег. 

Первый такой зал я хотел открыть на ЧТЗ, где сам живу, в помещении бывшего паспортного стола, которое пустовало семь лет. Мы записали видеообращения с жителями района, собрали пятьсот подписей. Но в ответ на запрос мне сообщили, что за последний месяц это помещение не только успели перевести в коммерческие, но и продать на торгах. Теперь, видимо, там откроется очередной магазин или алкомаркет. Один активный мужчина, который метил в депутаты, мне посоветовал примкнуть к партии, чтобы пролоббировать наши интересы. Ну, хорошо, к партии мы примкнули, но ничем это так и не увенчалось.

Нет желания к новому министру подойти с той же идеей?

— Нет. Ноги сотрутся к каждому ходить (Смеётся — Прим. ред.).