«Большинство суицидов совершается на выходе из кризиса», — психотерапевт Анастасия Рубцова

Анастасия Рубцова, психотерапевт:

— Выход из карантина — всегда сложнее, но, как водится, никто этого не признает. Мне тут даже предложили прокомментировать статью про «как много ценного мы приобрели в самоизоляции, и что из этого мы заберем с собой в обычную жизнь». Мне аж нехорошо стало, мне кажется, это тема из разряда «чему я научился в Аушвице» или «как побои и ночевки в запертой ванной сделали из меня человека».

Но давайте по порядку.

Кому-то на карантине стало хуже, вплоть до депрессии и панических атак (предсказуемо), а кому-то лучше, настолько, что они говорят «посидеть бы еще». Тут много факторов, но основных осей две:мы по-разному переносим несвободу и сенсорную депривацию — иными словами, «скуку», когда вокруг как будто «ничего не происходит».

Про свободу.

В популяции всегда есть те, для кого быть взаперти физически непереносимо и ощущается ежеминутной пыткой, и те, для кого это не «взаперти», а «в домике, укрывшись от страшного мира». Это не всегда «травмы» или «воспитание», часто это врожденные доминанты, которые в течение жизни корректируются мало.

И про сенсорную депривацию.

Мир — тот, докарантинный — дергал наше внимание ежесекундно. Стимулы лезли из всех щелей и кричали «посмотри на меня». Была круглосуточная необходимость куда-то бежать, с утра до ночи пиликала реклама, музыка, совещания, сообщения от друзей, с миром нужно было держать связь с утра до ночи, в туалет спокойно не уйдешь. Все это называется «сенсорные перегрузки».

Кто-то легче адаптируется — а адаптироваться тут можно только одним способом: часть стимулов игнорировать, не видеть и не слышать в упор. У кого-то это хуже выходит. Опять же, не потому, что «травмы», а такое строение нервной системы. А тут часть перегрузок убрали распоряжениями правительства, а с оставшимися нервная система справилась. Среда стабильная: дома сидим. А стабильная среда очень помогает при перегрузках.

Один приятель мне так и объяснял: «Считай, все неприятное запретили: работу, магазины, Тиндер и друзей». Облегчение огромное.

Еще вчера нужно было успевать и преуспевать на многих фронтах. Некоторые действительно очень старались, и много в чем преуспевали, не совсем понимая, какой ценой это дается. Сейчас эти люди не могут отдышаться и надышаться. Честно говоря, я их очень понимаю. Но и они вряд ли хотят, чтобы карантин длился вечно.

Выходить, однако, мы сейчас будем всей толпой. И те, кому нравилось, и те, кто мучился. И все мы без исключения испытаем жуткую гиперстимуляцию.

Представьте, что вы голодали несколько недель, и тут вам на выходе дают палку копченой колбасы, банку маринованных грибов, пирожки-расстегаи, конфет шоколадных коробку, и говорят: «Пока все не съешь, из-за стола не выйдешь».

Или вы сидели несколько недель в пещере, в прохладе и тишине, а потом вдруг оказываетесь в Диснейленде, и со всех сторон дудит, мелькает, поет, мельтешит, мчится, взрывается и сияет. Или вас трогают и теребят одновременно за все части тела, за все, от ушей до пяток, много, много часов подряд. Вот это оно самое. И особенно мучительно то, что жизнь начинает требовать всего и одномоментно.

В том, докарантинном, мире, эта нагрузка хотя бы размазывалась по дням недели и месяцам. И даже те, кому раньше казалось, что от него «требуют всего и сразу», могут сейчас почувствовать разницу.

В общем, это будет тяжелый момент. Две-три недели — психика не робот, ей нужно втянуться обратно. И важно понимать, почему тяжело, а не играть в игру «почему же я устал, я же ничего не сделал, я бесполезный бездельник», потому что игра эта мчит в ад на большой скорости.

Важно понимать и то, что в карантине мы не набирались никаких сил, это был не отпуск. Как и декретный отпуск — не отпуск. Мы провели некоторое время в тревожной неопределенности, в самом лучшем случае справлялись, но отдыхом там и не пахло.

Мы выходим более истощенными, чем залезали. И сейчас снова нужно будет адаптироваться, а сил уже вообще никаких нет, они только что были все до капли потрачены на другое.

Именно поэтому большинство суицидов совершается на выходе из кризиса, а не на входе.

Еще важно понимать, что мы стоим на пороге огромного разочарования — сейчас выяснится, что то, за что мы любили докарантинный мир, либо еще не вернулось, либо вернулось не полностью: все эти кофейни, путешествия, салоны, милые мелочи цивилизованного мира. Зато все, что раздражало и пугало — вот оно, родненькое, уже на месте.

Мы выходим не в тот же самый мир. Это другое место. Которое отчасти будет выглядеть, как то, старое, и от этого дополнительная путаница в голове.

Да нам, в общем, прямо говорят, что мир теперь враждебен и непредсказуем. Вирус никуда не делся. Реанимации переполнены, не трогайте руками лицо, смерть караулит за каждым углом, гулять в парках запрещено.

И надо быть готовым испытать самое настоящее, взаправдашнее горе и отчаяние. Потому что все не такое, каким обещало быть, и сил нет, и обидно, и сколько еще терпеть.

Переживать горе — мучительно. Не надо путать его с печалью, горе — чувство жгучее, яростное, как будто жуешь перец чили. От него страшно устаешь. Когда горюешь, работать можешь не то что вполсилы, а в лучшем случае в четверть. Но. Лучше пережить его сейчас, чем пытаться заткнуть ему рот и в итоге получить какую-нибудь гаденькую психосоматику.

Что делать?

Если можно чуть оттянуть возвращение в мир — на 3-4 дня, на неделю — я бы этой возможностью воспользовалась. Эти дни никого не спасут, но дадут ощущение хоть какого-то контроля над ситуацией. Возможность выбрать дату возвращения дорогого стоит.

Не удивляться приступам паники. Даже если раньше никогда не было панических атак. Это, во-первых, нормальная реакция на гиперстимуляцию, а во-вторых, на ощущение мира как опасного и враждебного места. Донянчивать себя любыми доступными способами. Обнимать себя, кутать, пораньше укладывать спать, вообще спать побольше. Готовить себе детскую еду, читать себе детские книжки. Потакать себе, баловать и снисходить.

Старайтесь почаще расправлять плечи, выпрямляя спину. Таким образом от контура тела к психике поступает сигнал — все ок, мы сильны, мы справляемся, мы контролируем ситуацию. Груз, который лежит на плечах, по силам. Это способ простой, но, вы не поверите, действенный. Ну и спорт — особенно все, что связано с растягиванием мышц и позвоночника.

Полезно бывает утешать кого-нибудь: всем известно, что лучший способ успокоиться самому — это успокоить другого, маленького.

И придумывайте долгосрочные планы. На год вперед, на три, на пять лет. Ни один из этих долгосрочных планов не сбудется, сразу вам говорю, — реальность вообще никогда не совпадает с прогнозами. Она может быть лучше, может — хуже, но всегда оказывается другой. Однако они позволят освоить это мутное и враждебное пока будущее, хотя бы в фантазиях.

Материал написана на основе публикации на странице Анастасии Рубцовой в Facebook